С печатью некоей высшей силы (Людмила Парицкая)

С печатью некоей высшей силы (Людмила Парицкая)

Стройная, легкая, элегантная, порой экстравагантная, с неизменными локонами-кудряшками, обрамляющими лицо, она совсем не изменилась с далекого теперь уже 1974 года, когда впервые участвовала в зональной выставке «Край черноземный», проходившей Орле. Выставка эта памятна многим орловским художникам средне поколения, которые лет семь-десять назад начали отмечать юбилеи устраивать персональные выставки. Людмила Парицкая выставила тогда серию карандашных рисунков по мотивам произведений Александра Грина [1].

Наверное, если сегодня посмотреть на эти листы, в них без труда можно увидеть и техническое несовершенство (в сравнении с ее сегодняшним уровнем), и некую композиционную наивность, с чем она сама легко соглашается, но в тех работах была высокая степень эмоциональности, а также, несомненно, гриновский дух, что и заставляет их вспомнить через двадцать с лишним лет.

Карандашный рисунок, будь он хорош или плох, имеет од недостаток – он в одном экземпляре, и потому Людмила достаточно плавно перешла к офорту и большой период жизни посвятила этой очень красивой, изящной технике, да и рука у нее оказалась легкой. Причем ее офорты всегда можно узнать [2]. Они узнаваемы по хорошей задуманности листа, композиционной устойчивости, логическому завершению и филигранной проработке деталей [3]. Выступая в разных жанрах, она сумела для каждого из них найти свой стиль; свой способ – будь то лепестки осенних хризантем или гусиное перо в натюрморте-«обманке», нарядная одежда в портретах, пышные кроны деревьев в пейзажах.

Но жизнь ее была посвящена не только изобразительному творчеству. В 1971 году она пришла работать в Орловское художественное училище, преподавательский состав которого был тогда очень молод, многие творчески работали; на просмотрах спорили до хрипоты, забыв порой, что говорят уже не о студенческих работах, а отстаивают свои взгляды на искусство. Недовольство курсом по композиции (предметом теоретически очень сложным, а научной литературы тогда практически не было) и подтолкнуло ее создать единую программу «Основы композиции», над которой она в соавторстве с Виктором Панковым проработала девять лет. По этой программе обучают не только в Орле, но и в Железногорске, Обнинске и других городах. Очень высокую оценку получила она на Всероссийском семинаре по проблемам дизайна и образования. Так что рядом шла и другая творческая линия – педагогическая. Не знаю, предрекали ли ей на худграфе педагогическое будущее, думаю, что нет, но сегодня она с большим уважением называет тех, кто в Орловском пединституте учил ее изобразительной грамоте – замечательного живописца Г.В. Дышленко и В.В. Юдилевич, которая очень немного преподавала в институте, но воспоминания о ней у Людмилы самые теплые и хорошие. Проработав в училище четырнадцать лет, Парицкая ушла, но связи с учениками не порвала и два года назад вместе с мужем Виктором Панковым, известным педагогом и дизайнером, устроила выставку [4], на которой педагоги представили собственные работы рядом с работами учеников. Эта выставка имела в городе большой успех, да и сама ситуация — учитель и ученик рядом – не часто находит сторонников среди педагогов.

Не отошла Людмила от этой традиции и сейчас. Открывая [5] большую юбилейную выставку в областном выставочном центре, несмотря на естественное желание представить свое творчество как можно шире, первый зал она выделила для Ирины Семочкиной, выпускницы Орловского художественного училища, которую она продолжает опекать [6]. Как сложится дальнейшая творческая жизнь этой девушки, гадать трудно [7]. Дай Бог Ирине не растерять того хорошего, что есть в ее акварелях уже сейчас.

Казалась, судьба Людмилы Парицкой решена. Известный мастер офорта, член Союза художников, она общалась с крупнейшими художниками страны, знала, чем живет российская графика. Но, имея своего зрителя и своего почитателя (ее офорты нравились и нравятся до сих пор) [8], она бросает офорт и начинает заниматься живописью. Помню разговор семилетней давности, когда она сообщила мне об этом. Наверное, для нее было не просто начинать все заново, но внешне это никак не проявилось: она была спокойна и элегантна, как всегда.

Когда красивая женщина устраивает персональную выставку, да еще без утомительных официальных речей (а выставка яркая и для Орла необычная), – это всегда событие. Тем более, что это не просто выставка живописи, к которой избалованный орловский зритель привык, а моноспектакль, где ярко выражен синтез живописи, графики, театрального действа [9]. Людмила практически не выставила ничего из «доофортного» своего периода. Среди первых работ, выполненных в цвете, портреты хорошо знакомых ей людей. Работы отличаются многообразием композиционных решений, яркостью, декоративностью, тончайшей проработкой деталей, умением передать то нежный тон женского лица, холодный блеск металла, разнообразие драпировок из дорогой и роскошной ткани, обязательно с большим количеством складок, меняющих свое движение.

Особенно ей удаются цветы: традиционные розы и peдко встречающиеся у художников пятнистые лилии [10], выписанные до мельчайших подробностей. «Я свободный художник и делаю то, что мне нравится», – говорит она о своем творчестве, и с ней трудно спорить. Она не применяет классических ходов в работе с картиной: не делает композиционные наброски-поиски, не пишет предварительные этюды и эскизы, хотя часто и использует натуру. Графика явилась для нее трамплином в мир цвета, но опыт не позволил ей разрушить основную идею композиции в погоне многообразием цветовых пятен.    

Сюжеты ее работ очень разнообразны: от библейских, в которых сконцентрирована философия нашей жизни, до натюрмортов [11]. На всех ее холстах лежит печать некой высшей силы, стремление уйти от прозаических, будничных перечислений света и тени, бликов и рефлексов. Внутренний настрой, зараженность на работу, а также высокая степень эмоций позволяют ей создать некую ауру, идущую от ее холстов, и она оказывает влияние на зрителя независимо от того, что изображено на картине: прекрасные лики неземных женщин в изящных одеяниях; Европа, которую увозит на своей спине обратившийся быком Зевс; падший ангел со сложенными крыльями или бегущая по вершине креста крыса. Некоторые из них сдержаны по цвету, часть работ, выполненных в последние два года, брызжет ярким цветом и обладает высокой степенью обобщения. Я спросил у нее: «Что это – новый период, новая программа?» Она ответила, что не делит творчество на периоды, a просто работает каждый день... И призналась, что испытывает мимолетное чувство, будто больше уже ничего сделать не удастся.

Господь Бог наградил ее привлекательной внешностью и разными талантами, но во многом она сделала себя сама. Не стань она художником-станковистом, наверняка была бы модельером. Вещи, связанные Людмилой Парицкой, отличаются высочайшим вкусом; могли бы украсить любой специализированный журнал по вязанию. А педагогическая, дизайнерская деятельность, а работа по организации частной картинной галереи!

Уже попрощавшись, я вспомнил, что забыл спросить ее об очень важном – о том, как она живет в наше непростое время. А потом подумал: «А зачем?» Любой человек, посетивший выставку Парицкой, без труда найдет ответ на этот вопрос.

Леонид Николаевич Потапов

Опубликовано в книге Л.Н. Потапов. Орёл послевоенный. Статьи и выступления. Составление, вступительная статья, подготовка текста и примечания - Тюрин Г.А. Публикация Потапова Л.В. Художественный редактор Анохин А.Ю. - Орёл: Орловская детская школа изобразительных искусств и ремёсел. 2023. - 204 с.

Картины на сайте: artnow.ru

Людмила Парицкая. Андеграунд по-орловски

Кто такая художница-провидица. В Орловском областном выставочном зале открыта выставка работ Людмилы Парицкой. 23.09.2016

15:43